Ожидания 13-й Московской международной книжной ярмарки во многом были связаны с национальным тщеславием - взять реванш. "Мы вернулись в пятерку самых издающих государств мира!" - заявил замминистра печати Владимир Григорьев. Это не исключает того, что страшное слово "дефолт" продолжает висеть над головами современных Иванов Федоровых, которые опасаются вкладывать деньги в книжное производство. Но понять патриотический порыв Владимира Григорьева можно: время, когда в книжных магазинах устраивались салоны мягкой мебели, кануло в небытие - страну наводнили книжные развалы и лотки.

Это сладкое слово "тендер"

Кадры решают все. В кресла Минпечати сели новые чиновники - с новыми идеями, с опытом работы в реальном книжном бизнесе, с амбициями, вписывающимися своей квадратурой в окружность имперских амбиций новой власти. Эта популяция книжников разительно отличается от работников прежнего министерства. Те, помнится, были напрочь заблокированы "красными идеями" и привыкли к вечно голодному отечественному читателю, который сметал с прилавка фантастику, детективы, справочники.

Было заявлено о поддержке социально значимых книжных программ вне зависимости от формы собственности издательств, которые будут их осуществлять. Широко разрекламированный "тендер" повис в небе, явно соперничая с зощенковским "ершиком", из-за которого, помнится, разгорелась гражданская война в одной коммуналке. Сможет ли "тендер" мирно сосуществовать с госзаказом и системой его реализации - родовыми чертами государственных издательств (а без госиздательств все имперские унификации вряд ли осуществимы)? К тому же идея, что все издательства должны быть независимыми, до сих пор еще не овладела чиновничьими массами Минпечати, и кое-кто из них, уловив "имперский запашок" наверху, по-прежнему хотел бы, чтобы государство контролировало выпуск книг согласно покупательной способности населения.

Налицо процесс усаживания в директорские кресла государственных издательств предприимчивых и удачливых "акул" из частных издательств: в "Изобразительное искусство" (и создаваемый на его базе холдинг) получил назначение директор преуспевающего частного издательства "Слово"; в замшелую "Детскую литературу" (по традиции ею руководили отставные секретари комсомола) был направлен босс из "Эгмонта"...

ЧП российского масштаба

Ярмарка открылась. Правда, без той оркестровой помпы, на которую можно было бы рассчитывать, если иметь в виду широковещательную рекламную кампанию последних недель. Своим присутствием открытие "освятили" вице-премьер Валентина Матвиенко и министр печати Михаил Лесин. В отличие от прежних лет (в равной мере - застойных или перестроечных) на открытии не прозвучало приветствие от президента РФ или премьера. Положим, Владимир Путин пожертвовал своим вниманием к четырехбуквенной аббревиатуре ММКЯ (Московская международная книжная ярмарка) ради трехбуквенной - ООН. Но где были имиджмейкеры премьера, которые могли бы ему подсказать, что приветствовать книжную ярмарку в былые годы не брезговали его предшественники - от Николая Рыжкова до Виктора Черномырдина. В издательском народе вспоминали, что на прошлогодней ярмарке Владимир Путин в ранге премьера таки появился. Шептались: можно с пренебрежением относиться к министру печати, но зачем же обижать бедных читателей? И издателей? Все-таки - "самая читающая страна"!

Почему из Владимира Жириновского не получается Федор Достоевский

Сколько доводилось бывать на московских книжных ярмарках - и всегда на открытии присутствует ВЛАДИМИР ЖИРИНОВСКИЙ. Вот и на этот раз лидер ЛДПР шел, раздавая направо и налево характеристики и интервью. Сзади ковылял юноша с бледными ланитами и волочил купленные Жириновским книги.

- Владимир Вольфович, почему никто из ваших думских коллег не пришел на открытие самой большой книжной ярмарки в России?

- Ну, не любят они книг. Что делать? Там люди технического плана.

- Читают ли наши депутаты?

- Читают. У нас в Думе в продаже много хороших современных книг, и они все раскупаются. Идеальный вариант - чтобы каждый депутат всегда под рукой имел хорошую книгу. Скажем, исторического характера. Еще депутаты быстро разбирают, если выходит критика, какие-нибудь сатирические шаржи... Такую книгу моментально раскупают.

- Несколько лет назад в одном интервью вы журили своих функционеров из ЛДПР за то, что они не покупают книг. Сейчас что-то изменилось?

- Не знаю, что они сейчас читают. Я считаю, что культурным человек становится тогда, когда у него появляется любовь к живописи и книгам. Это апогей развития личности.

- Любовь к книгам у вас есть, а к живописи?

- И к живописи тоже.

- Сами не брали кисть в руки?

- Нет. У меня в школе тройка была по рисованию. До сих пор помню.

- Какие книги вы читали в детстве?

- "Американскую трагедию" и "Королеву Марго". Нечего было читать. Взрослые книги мне, конечно, были непонятны, но я их листал, потому что других просто не было. А детских всего две было.

- Если бы вы были министром печати, какие книги издали бы?

- Все, что связаны с гуманитарными проблемами. Надо издать как можно больше художественной и исторической литературы.

История должна быть новая! До сих пор ничего не знаем про словацкое вооруженное восстание - ведь в учебниках истории все написано не так, как там было. Не нравится мне и нынешний перебор детективов.

- Какие воспоминания остались у вас о работе в юности в издательстве "Мир"?

- Хорошие. Я впервые соприкоснулся с этой чисто гуманитарной сферой. На базе издательства я узнал все виды деятельности. Там чем было хорошо? Там было производство книг, их распространение, их реклама. Были иностранные авторы. Издательство "Мир" универсальное, и дало мне большой опыт. Там мы начинали и кооперативы. Широкая сфера: и внутренняя, и зарубежная, и торговля, и распространение, и реклама. И на картошку меня посылали...

- Вы автор многих книг. К какому жанру вы отнесли бы свои произведения?

- К историко-социологическому. Сейчас я пишу роман, но не получается у меня чисто художественное. Я его назвал "Иван, запахни душу". Смысл в том, что слишком добрый русский человек всегда готов помочь, последнюю рубаху отдаст. А я хочу, чтоб он немного сжался и подумал о себе. Но не получается художественное начало. Больше присутствует политический момент. Как на митинге. Дать художественную канву пока не получается. Обычно авторы скрывают, а я прямо говорю - не получается из меня ни Достоевского, ни Солженицына. Нет таланта такого!

- Когда-то вы собирались опередить Ленина по количеству томов в своем собрании сочинений...

- Сейчас у меня 40 томов - будет 100. А у Ленина всего 55 и общий тираж больше 10 миллионов экземпляров.

- По тиражам вы Ленина не обогнали.

- За него государство издавало. Как я могу?! Зато у нас на складе ничего нет. Все на руках у населения. Я все раздавал, бесплатно в основном... Все издания у нас - в цвет партии - темно-синий с желтым.

- Желтый же, Владимир Вольфович, цвет измены!

- Это все устарело. Как и зеленый - это же сегодня цвет не ислама, а экологов!

- Какую книжку вы купили на ярмарке?

- Здесь я взял книжку "Нобелевские лауреаты". Все, конечно, не успеваю прочитать. Но хотя бы просмотреть - какое-то любимое произведение, стихотворение. У меня в личной библиотеке около 5000 книг. Надо какую-то книгу - я ее достаю, но времени для чтения, к сожалению, очень мало.

- Кстати, о Нобелевской премии: недавно обнародовали список кандидатов на Нобелевскую премию мира. Почему в нем нет Жириновского?

- Рано еще. Да я и не тороплюсь. Может, лет через 20 какую-нибудь маленькую премию и получу. Но я не для этого что-то делаю. Мне всегда хотелось, чтобы то, что я изложил, вышло в печатном виде - для себя, для людей. А звание... Свое честолюбие я уже перекрыл полностью...

ТРУПЫ СМЕХУ НЕ ПОМЕХА

Прошли те времена, когда заявлялось на весь мир, что Россия - самая книгоиздающая и самая читающая страна в мире. Чиновники ЮНЕСКО давно перестали ставить нас на первые места в своих ежегодных отчетах. По производству книжной продукции, по количеству названий, тиражам, числу книг, приходящихся на душу населения, мы быстро вылетели из первой десятки мира. Тенденция наверстать упущенное существует. Книжный бизнес набирает обороты. Правда происходит это в основном за счет частных издательств, растущих как грибы. Если до перестройки в стране было 133 издательства, сегодня лицензию на издательскую деятельность получили 24 тысячи (!) организаций. Издательские фирмы худо-бедно функционируют в 300 городах России. Растет конкуренция, не стесненная рамками плановой регулировки тематики и тиражей. В самом деле, разгосударствление старых и появление новых частных издательств, распад системы книгораспространения привели к сбоям книгоиздательской машины России. Три десятка издательств - "АСТ", "ЭКСМО-Пресс", "ОЛМА-Пресс", "Дрофа", "Вече", "Вагриус" и др. - захватили весь книжный рынок России и выпускают более 80% всех книг. На долю государственных издательств приходится остаточный процент, но можно утверждать, что они, даже они - а в их числе "Наука", "Большая Российская Энциклопедия", - дышат на ладан... Что уж говорить о таких престижных издательствах советских и перестроечных времен, как "Художественная литература", "Прогресс", "Советский писатель", "Детская литература". Частные издательства с каждым днем обретают права - и главное! - опыт работы на рынке. Дистанцировавшись от всех воспитательных и идеологических задач (кроме материальной, конечно!), они поначалу первыми бросились в омут наживы, а затем первыми уловили, что рынок должен быть ориентирован на покупателя, а не на книгопродавца с его бегущей по лбу светящейся строкой "Прибыль, прибыль, прибыль!"...

АЛЛА ШТЕЙМАН руководит прибыльным и редким по профилю издательством "Фантом Пресс", которое специализируется на выпуске иронических детективов:

- Все, что вокруг иронии, - наша литература. Ирония - основа нашего издательства. Мы издаем только зарубежных авторов. На наш взгляд, в жанре детектива вообще, и иронического детектива в частности, в России пока еще нет авторов. К нам приходит очень много авторов, мы "проглатываем" порядка 30 романов в жанре иронического детектива. Но в основном это никакой не иронический детектив, а отражение сегодняшней достаточно грязной и уродливой жизни. А если и присутствует юмор, то только шутки-прибаутки где-то ниже пояса. Никакой иронии как таковой просто нет!

- В основе каждого детектива лежит или "мокрое дело", или воровство. Одного человека обижают другие. Над этим можно смеяться?

- Ничего подобного! У нас все наоборот. Мы считаем, что насилие, кровь, порнография и прочее, что является составляющими российского детектива, это как раз антидетективно. Мы ориентированы на классический современный или не очень современный западноевропейский детектив, где основа - это тайна, игра, где есть какая-то шахматная партия, где действуют оригинальные герои.

- Между прочим, у Агаты Кристи в каждом романе гора трупов...

- Одно другому не мешает. Читатель решает загадку и думает не о горе трупов, а о том, как все это построено. А в российских детективах загадка не имеет никакого значения, зато главное значение имеет количество трупов. Маринина как-то сказала, что если у нее на 20 страницах нет трупа, то книга не состоялась.

- Маринина не ваш автор?

- Нет, у нас другое направление.

- Но у Марининой, кажется, с чувством юмора все в порядке?

- Наоборот. Она неоднократно повторяла, что говорить об убийстве и хихикать на эту тему неприлично. Мы считаем иначе. Убийство - это только повод для детектива, только сюжетная канва. А остальное - герои, их язык, отношения, тайна, которая существует в этом детективе.

- Какие три книжки вашего издательства вы дали бы человеку, потерпевшему кораблекрушение и оказавшемуся на необитаемом острове?

- Главный наш автор - Хмелевская. Она как путеводная звезда. Мы уже издали 42 ее книги. Вторая писательница - Дороти Кэннэлл, англичанка, живущая в Америке. И, конечно, такой многоплановый автор, как Элизабет Питерс. Ею написано около 70 романов самых разнообразных жанров (даже встречаются и женские романы!)...

Неподалеку от стенда "Фантом Пресс" мы углядели автора модных детективов ПОЛИНУ ДАШКОВУ, раздававшую автографы.

- Полина, вы чувствуете дыхание конкурентов в затылок?

- Литература - не поле для конкуренции, потому что каждый нормальный писатель должен быть еще и читателем. Мне доставляет большое удовольствие читать удачные произведения своих коллег (называть имена не буду, потому что это не принято). Где начинается конкуренция, появляется зависть. А завистливый человек не может писать.

- Но ведь есть и хорошая зависть.

- Зависть не бывает хорошей.

- Это говорит женщина или писательница?

- Это я говорю и как женщина, и как писатель. Если человек себя опускает, то зависть начинает постепенно его разъедать, и прежде всего страдает его творческий потенциал. Чтобы хорошо писать, нравиться читателю, надо стараться быть чистым человеком.

- Чем отличаются женщины-детективщики от мужчин-детективщиков?

- Женщина - это женщина, а мужчина - это мужчина. Более ничем. Писательское мастерство не зависит от пола автора. Если мы возьмем два романа двух женщин и два романа двух мужчин и сравним эти четыре произведения между собой, то мы найдем между романами разнополых авторов меньше различий. Гораздо больше различий можно найти в романах авторов одного пола. Все очень относительно.

- Вас не смущает, что книги вашего жанра после прочтения оставляют на лавках в метро?

- Мои не оставляют. А если и оставляют, ну и ладно. Может подобрать кто-то другой. Мне все равно, где меня читают и как. Если человек меня читает в метро, в ванной, туалете - я очень рада. Главное - читают.

- Вы не честолюбивы?

- На честолюбие не остается времени. Я не актер, не певец!

- Из авторов своего жанра кому-нибудь завидуете, может быть, Агате Кристи?

- Нет, не завидую. Но иногда, когда я читаю Чехова, или Бунина, или Набокова, мне хочется, чтобы через 100 лет и мои книги кто-то читал с таким же чувством, с каким я читаю их.

- Как вы думаете, через 100 лет будут читать Дашкову?

- Я не Кассандра, я не пророк - не знаю.

УЕДЕТ ЛИ ЯРМАРКА ИЗ МОСКВЫ В ПИТЕР?

Подведем знаменатель: ярмарка состоялась. Это - плюс. Вырос ее авторитет, увеличилось число издательств-участников, робко пробуждается интерес зарубежных фирм к российскому книжному рынку. Ненавязчивый отечественный сервис с его традиционными огрехами и прорехами, ведущий родословную из советских времен, превращается в современную ярмарочную технологию. Растет число названий книг. Сегодня мы уже превзошли по количеству названий самые урожайные годы советской эпохи, поползли вверх тиражи... В нашу практику переносится опыт авторитетной Франкфуртской ярмарки.

Теперь минусы: ряд издательств отказался от участия в ярмарке по причине дороговизны мест. В их числе - "Аграф", "Лениздат", "Текст"... В столицу не приехали провинциальные издатели. Для них цены на ярмарочные стенды "кусаются". Регионы России были вновь спрятаны за потемкинской деревней: их разместили на одном стенде, который, в общем-то, стал их "братской могилой".

Еще одна потемкинская деревня - впервые появившийся на ММКЯ стенд Министерства по делам печати, телерадиовещания и средств массовых коммуникаций. Он занимает изрядную площадь и представляет книги, выпущенные в лучших издательствах. Его назначение неизвестно. Родовые черты отечественного менталитета - центропупкизм и разгильдяйство - по-прежнему демонстрируют свои возможности. Сможем ли мы состязаться с Франкфуртской книжной ярмаркой, ставшей неким мерилом подобных биеннале? Гендиректор Генеральной дирекции книжных выставок и ярмарок Минпечати Николай Овсянников ломает голову над новой концепцией российского национального стенда во Франкфурте. Увы, из воздуха возникают идеи, но не стенды. И вообще, какие претензии могут быть к книжной ярмарке, если в ее Оргкомитет вошли люди, имеющие больше отношения к ТВ, чем к книгам?

Легче всего объяснить все проколы несчастливым порядковым номером ярмарки - тринадцатая! Спишем на "чертову дюжину" дороговизну стендовых мест, отсутствие ряда престижных отечественных издательств, приезд зарубежных фирм, отнюдь не определяющих книжную конъюнктуру в своих государствах, полный провал с провинциальными издательствами...

В кулуарах московской ярмарки все слышнее разговоры о том, чтобы перенести книжный форум на брега Невы, где губернатор Владимир Яковлев уделяет большее внимание такого рода мероприятиям, например, опекает тамошний традиционный книжный салон.

Будем откровенны: западному книжному бизнесу нужен книжный рынок России, как зайцу шесть копеек одной монетой. И пусть не кокетничает Николай Овсянников: "Для меня загадка, почему нет национальных стендов Соединенных Штатов, Германии, Италии, Франции, Англии. Они, конечно, представлены отдельными издательствами, но национальных стендов нет". Загадка решается просто: наш непредсказуемый рынок вкупе с непредсказуемыми колебаниями общественной атмосферы перестал быть привлекательным для Запада. Наши низкие цены на книги и низкая покупательная способность тех, кто книгами все еще продолжает интересоваться, также отпугивают Запад. Учебник математики для 10 класса покажется первоклашке кладезем невпроворотной мудрости. Для академика - это манная каша. Цены на наши книги, которые Западу кажутся копеечными, для отечественного обывателя - обалде-е-е-е-нные!

Посетителей ярмарки, пришедших на нее с исконной русской мыслью - купить книги подешевше (на ярмарке по исконной традиции книги продавались на порядок дешевле, чем в магазинах и на лотках), ожидало разочарование: цены на книги "кусались". Впрочем, "кусались" цены только на хорошие книги - издания московских и питерских гуманитарных издательств, альбомы по искусству, детские сказки... "Ужастики", "фэнтезийки", "слезовыжималки" продавались по ценам вполне доступным. В этом смысле трудно было понять вдохновенно-пионерский тон Валентины Матвиенко, сообщавшей публике, что "умная, добрая книга умножает культурный и нравственный потенциал нации". На "умную книгу" у посетителей ярмарки денег явно не хватало. Так что роста "культурного и нравственного потенциала" нации придется подождать...

СЕРГЕЙ МИХАЛКОВ ПРОДОЛЖАЕТ ПИСАТЬ СКАЗКИ

Патриарха детской литературы СЕРГЕЯ МИХАЛКОВА мы встретили у стенда детского издательства "Самовар":

- Сергей Владимирович, что вам приглянулось на ярмарке?

- Все понравилось. Общее ощущение - хорошее. Люди интересуются литературой, покупают ее, и эта литература издается многими издательствами России на очень высоком уровне.

- Ну а что не понравилось?

- Зачем говорить о том, что не понравилось? В большом деле всегда есть какие-то огрехи и недостатки.

- Из поколения детских писателей, что пришло за вами, кто-нибудь вам нравится?

- Относительно нравится. К сожалению, таких звезд, которые появлялись в детской литературе в тридцатые годы, сейчас нет.

- Сергей Владимирович, вот напечатаем мы это, а Эдуард Успенский обидится.

- То, что Успенский обижается, это меня мало волнует, ведь я всегда во всех докладах его называл талантливым детским писателем, а его личные качества меня очень мало трогают.

- У вас вышла книга мемуаров. Вы будете ее продолжать?

- Я буду ее переделывать. Та книга, которая вышла и пользуется успехом у определенного круга читателей, немного суховата. В ней много официального материала.

- О вас ходит много легенд и апокрифов. Поэтому, когда берешь книгу ваших воспоминаний в руки, ожидаешь прочитать то, о чем говорят...

- Я спокойно отношусь к этим легендам. Легенды всегда ходят обо всех, кто чем-то задевает общество.

- Сейчас многие говорят о возвращении к прежнему гимну...

- А это дело правительства. Руководства страны.

- Вас эта идея греет?

- Ко мне никто не обращался, и я пока на этот вопрос никому не отвечал.

- А новые тексты нового гимна вы видели?

- Новые мне не нравятся.

- А там ведь есть известные поэты.

- Известные поэты тоже иногда не попадают в точку.

- Кроме мемуаров что-нибудь пишете?

- Я работаю, пишу отдельные стихи для детей, сказки. Новая моя сказка будет выходить в издательстве "Самовар". Она о детях-инвалидах, которые не могут двигаться, сидят в креслах. Эта книга уже иллюстрирована, и я думаю, что она будет иметь успех. Особенно в Японии, где такое внимание обращается на детей, которые плохо двигаются, с которыми занимаются педагоги. Эта книжка, я думаю, положит начало такой литературе.

- Некоторые детские писатели нового поколения говорят, что детские книжки вашего поколения устарели. Такое может быть?

- Все, что хорошо читается, - не устаревает.

ГЛАВНАЯ КНИГА ЯРМАРКИ

Немаловажное обстоятельство согревает душу любого патриота в косоворотке: с отечественного рынка исчезают книги, которые приобретались или печатались на Западе. Массовый книгообмен между Россией и Западом, существовавший до кириенковского дефолта, по-прежнему отсутствует. Это и плохо - изоляционизм, и хорошо - развивается отечественная полиграфия! А она у нас на уровне каменного века: станки времен первых пятилеток, бумага со щепками, краски после прочтения остаются на руках, обложки слипаются, как леденцы в банках нашего детства...

Зато в последние годы налицо тенденция к сокращению количества переводных книг, издаваемых в России. Мы становимся самодостаточной нацией.

Главная книга ярмарки? Ее трудно назвать. Для кого-то это будет посмертная книга Григория Горина в юмористической серии "ЭКСМО-Пресс", для кого-то - последний роман "русской Агаты Кристи" Александры Марининой, для кого-то - фундаментальный "ладомирский" том Пазолини, для кого-то - вышедший в "Независимой газете" роман Бориса Житкова "Виктор Вавич"... Ну, а для кого-то - пудовый фолиант "Московский Кремль на рубеже тысячелетий". Расположенное на стенде Минпечати издание, которое президент РФ дарит своим гостям и о котором многократно писали в прессе, поражает воображение своим золотым обрезом и византийской монументальностью. Но главное - можно воочию увидеть и потрогать (если разрешит приставленная к альбому дама в перчатках!) кожу кенийского козла, из которой сделан переплет фолианта...

ЗАСАХАРИЛОСЬ!

Самой больной областью остается книжная торговля. Для ее нормального состояния необходимо создать две-три конкурирующие сети книжной торговли. Продавцы книг должны бороться за покупателя. Как, впрочем, и издатели. Отсюда - необходимость издательского рынка идей и программ. В русле конкуренции с частными издателями возникла широко разрекламированная идея создания национального холдинга "Российская книга". Кажется, она начинает пробуксовывать. Сам гендиректор "Роскниги" Анатолий Лысенко отмахивается от вопросов разного рода общими фразами, вроде: "Моя мама была библиотекарем, я очень любил детские книги..." и т.д. За дымовой завесой программных фраз ("В работе федеральной книготорговой сети получат отражение государственные приоритеты...") легко увидеть первопричины. Руководство Минпечати хотело бы уложить всю книготорговлю в прокрустово ложе национальной книготорговой сети - в "рамках единой федеральной стратегии" (последняя фраза принадлежит министру Михаилу Лесину). Замыслы имперской централизации и унификации книжного дела (подобные тем, что уже коснулись создания структур власти, нарезки федеральных округов, пристегивания к Минкультуры кино и т.д.) налицо. К тому же социальная задача "Российской книги" тем же Михаилом Лесиным определена достаточно ясно: "поддержать сам интерес к чтению". Что это значит? Построить читателей в шеренги и отдать приказ хором читать душеполезные (в государственном аспекте) книги? Мда!..

Самым выгодным товаром остаются учебники. Отсюда - смертельная конкуренция государственного "Просвещения" и частной "Дрофы". Учебники - это самые выгодные и легкие в издательском бизнесе деньги. Здесь свои подводные камни. В Твери, например, вовсю печатаются в нескольких типографиях фальшивые, "левые" учебники, которые затем распространяются по всей стране. Проверки Дома педагогической книги в столице обнаружили обилие таких "левых" учебников, являющихся очень выгодным товаром, - покупаются по дешевке, продаются моментально. С "левоучебным" криминалом трудно бороться. В Минпечати создана группа экспертов для выявления "левых" учебников. Впрочем, эксперты ориентируются на данные обязательной рассылки сигналов. А издатели "левых" учебников не такие дураки, чтобы посылать свои изделия в Минпечати, Книжную палату, национальные библиотеки...

Что думают о ярмарке специалисты? Писатель и телеведущий популярной книжной телепередачи "Графоман" АЛЕКСАНДР ШАТАЛОВ не скрывает уныния: "Министерство иностранных дел и посольство Франции отказались на этот раз от своего стенда по Пушкинской программе (напомню, на стенде выставлялись книги, выпущенные разными издательствами при их помощи). В несколько раз меньше по сравнению с прежними годами стенд Франкфуртской книжной ярмарки... Дорого и бессмысленно! Зато ярмарка может гордиться стендом Рона Хаббарда... На ярмарке издатели работали с оптимизмом, но сама ярмарка оставляет ощущение убогости. Нет книжных новинок, свежей беллетристики".

Успокаивают два обстоятельства. Первое - цены на книги у нас по-прежнему невысоки и крайне далеки от западных. И второе - мы по-прежнему твердим, что Россия - самая "книжная" страна...

Есть такая притча: Вовочка приходит домой и говорит родителям: "Меня приняли в пионеры, я теперь буду говорить одну правду... Осенью ветер разбил форточку. Это был не ветер, а я - мячом!" "Молодец!" - сказала бабушка и погладила Вовочку по головке. "А еще я под Новый год залез в чулан, съел все варенье, а в банку накакал!" - вновь исповедался Вовочка. "Черт побери! - грохнул по столу кулаком отец. - Я говорил: "Дерьмо!", а вы мне: "Засахарилось, засахарилось..."

P.S. Кстати, если Франкфуртская книжная ярмарка получает дотации из двух государственных источников, то наша ММКЯ - по-прежнему на хозрасчете. На том стоим. И сидим тоже.